욥기 24장

Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видятдней Его?

Pourquoi le Tout Puissant ne met-il pas des temps en réserve, Et pourquoi ceux qui le connaissent ne voient-ils pas ses jours?

Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.

On déplace les bornes, On vole des troupeaux, et on les fait paître;

У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;

On enlève l'âne de l'orphelin, On prend pour gage le boeuf de la veuve;

бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.

On repousse du chemin les indigents, On force tous les malheureux du pays à se cacher.

Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;

Et voici, comme les ânes sauvages du désert, Ils sortent le matin pour chercher de la nourriture, Ils n'ont que le désert pour trouver le pain de leurs enfants;

жнут они на поле не своем и собирают виноград унечестивца;

Ils coupent le fourrage qui reste dans les champs, Ils grappillent dans la vigne de l'impie;

нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;

Ils passent la nuit dans la nudité, sans vêtement, Sans couverture contre le froid;

мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;

Ils sont percés par la pluie des montagnes, Et ils embrassent les rochers comme unique refuge.

отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;

On arrache l'orphelin à la mamelle, On prend des gages sur le pauvre.

заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодныхкормят колосьями;

Ils vont tout nus, sans vêtement, Ils sont affamés, et ils portent les gerbes;

между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.

Dans les enclos de l'impie ils font de l'huile, Ils foulent le pressoir, et ils ont soif;

В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.

Dans les villes s'exhalent les soupirs des mourants, L'âme des blessés jette des cris... Et Dieu ne prend pas garde à ces infamies!

Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.

D'autres sont ennemis de la lumière, Ils n'en connaissent pas les voies, Ils n'en pratiquent pas les sentiers.

С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.

L'assassin se lève au point du jour, Tue le pauvre et l'indigent, Et il dérobe pendant la nuit.

И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, – и закрывает лице.

L'oeil de l'adultère épie le crépuscule; Personne ne me verra, dit-il, Et il met un voile sur sa figure.

В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.

La nuit ils forcent les maisons, Le jour ils se tiennent enfermés; Ils ne connaissent pas la lumière.

Ибо для них утро – смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

Pour eux, le matin c'est l'ombre de la mort, Ils en éprouvent toutes les terreurs.

Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

Eh quoi! l'impie est d'un poids léger sur la face des eaux, Il n'a sur la terre qu'une part maudite, Il ne prend jamais le chemin des vignes!

Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя – грешников.

Comme la sécheresse et la chaleur absorbent les eaux de la neige, Ainsi le séjour des morts engloutit ceux qui pèchent!

Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,

Quoi! le sein maternel l'oublie, Les vers en font leurs délices, On ne se souvient plus de lui! L'impie est brisé comme un arbre,

который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.

Lui qui dépouille la femme stérile et sans enfants, Lui qui ne répand aucun bienfait sur la veuve!...

Он и сильных увлекает своею силою; он встает и никто не уверен зажизнь свою.

Non! Dieu par sa force prolonge les jours des violents, Et les voilà debout quand ils désespéraient de la vie;

А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.

Il leur donne de la sécurité et de la confiance, Il a les regards sur leurs voies.

Поднялись высоко, – и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.

Ils se sont élevés; et en un instant ils ne sont plus, Ils tombent, ils meurent comme tous les hommes, Ils sont coupés comme la tête des épis.

Если это не так, – кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?

S'il n'en est pas ainsi, qui me démentira, Qui réduira mes paroles à néant?