욥기 29장

Job prit de nouveau la parole sous forme sentencieuse et dit:

وعاد ايوب ينطق بمثله فقال

И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

Oh! que ne puis-je être comme aux mois du passé, Comme aux jours où Dieu me gardait,

يا ليتني كما في الشهور السالفة وكالايام التي حفظني الله فيها

о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

Quand sa lampe brillait sur ma tête, Et que sa lumière me guidait dans les ténèbres!

حين اضاء سراجه على راسي وبنوره سلكت الظلمة.

когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

Que ne suis-je comme aux jours de ma vigueur, Où Dieu veillait en ami sur ma tente,

كما كنت في ايام خريفي ورضا الله على خيمتي

как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

Quand le Tout Puissant était encore avec moi, Et que mes enfants m'entouraient;

والقدير بعد معي وحولي غلماني

когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня,

Quand mes pieds se baignaient dans la crème Et que le rocher répandait près de moi des ruisseaux d'huile!

اذ غسلت خطواتي باللبن والصخر سكب لي جداول زيت

когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

Si je sortais pour aller à la porte de la ville, Et si je me faisais préparer un siège dans la place,

حين كنت اخرج الى الباب في القرية واهيّئ في الساحة مجلسي.

когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалищесвое, –

Les jeunes gens se retiraient à mon approche, Les vieillards se levaient et se tenaient debout.

رآني الغلمان فاختبأوا والاشياخ قاموا ووقفوا.

юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

Les princes arrêtaient leurs discours, Et mettaient la main sur leur bouche;

العظماء امسكوا عن الكلام ووضعوا ايديهم على افواههم.

князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

La voix des chefs se taisait, Et leur langue s'attachait à leur palais.

صوت الشرفاء اختفى ولصقت ألسنتهم باحناكهم.

голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

L'oreille qui m'entendait me disait heureux, L'oeil qui me voyait me rendait témoignage;

لان الاذن سمعت فطوّبتني والعين رأت فشهدت لي.

Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня,

Car je sauvais le pauvre qui implorait du secours, Et l'orphelin qui manquait d'appui.

لاني انقذت المسكين المستغيث واليتيم ولا معين له.

потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного.

La bénédiction du malheureux venait sur moi; Je remplissais de joie le coeur de la veuve.

بركة الهالك حلت عليّ وجعلت قلب الارملة يسرّ.

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

Je me revêtais de la justice et je lui servais de vêtement, J'avais ma droiture pour manteau et pour turban.

لبست البر فكساني. كجبّة وعمامة كان عدلي.

Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло.

J'étais l'oeil de l'aveugle Et le pied du boiteux.

كنت عيونا للعمي وارجلا للعرج.

Я был глазами слепому и ногами хромому;

J'étais le père des misérables, J'examinais la cause de l'inconnu;

اب انا للفقراء ودعوى لم اعرفها فحصت عنها.

отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно.

Je brisais la mâchoire de l'injuste, Et j'arrachais de ses dents la proie.

هشمت اضراس الظالم ومن بين اسنانه خطفت الفريسة.

Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

Alors je disais: Je mourrai dans mon nid, Mes jours seront abondants comme le sable;

فقلت اني في وكري اسلم الروح ومثل السمندل اكثر اياما.

И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок;

L'eau pénétrera dans mes racines, La rosée passera la nuit sur mes branches;

أصلي كان منبسطا الى المياه والطل بات على اغصاني.

корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих;

Ma gloire reverdira sans cesse, Et mon arc rajeunira dans ma main.

كرامتي بقيت حديثة عندي وقوسي تجددت في يدي.

слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей.

On m'écoutait et l'on restait dans l'attente, On gardait le silence devant mes conseils.

لي سمعوا وانتظروا ونصتوا عند مشورتي.

Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

Après mes discours, nul ne répliquait, Et ma parole était pour tous une bienfaisante rosée;

بعد كلامي لم يثنّوا وقولي قطر عليهم.

После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

Ils comptaient sur moi comme sur la pluie, Ils ouvraient la bouche comme pour une pluie du printemps.

وانتظروني مثل المطر وفغروا افواههم كما للمطر المتأخر.

Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

Je leur souriais quand ils perdaient courage, Et l'on ne pouvait chasser la sérénité de mon front.

ان ضحكت عليم لم يصدقوا ونور وجهي لم يعبسوا.

Бывало, улыбнусь им – они не верят; и света лица моего они не помрачали.

J'aimais à aller vers eux, et je m'asseyais à leur tête; J'étais comme un roi au milieu d'une troupe, Comme un consolateur auprès des affligés.

كنت اختار طريقهم واجلس راسا واسكن كملك في جيش كمن يعزي النائحين

Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.