욥기 29장

Job prit de nouveau la parole sous forme sentencieuse et dit:

И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

وعاد ايوب ينطق بمثله فقال

Oh! que ne puis-je être comme aux mois du passé, Comme aux jours où Dieu me gardait,

о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

يا ليتني كما في الشهور السالفة وكالايام التي حفظني الله فيها

Quand sa lampe brillait sur ma tête, Et que sa lumière me guidait dans les ténèbres!

когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

حين اضاء سراجه على راسي وبنوره سلكت الظلمة.

Que ne suis-je comme aux jours de ma vigueur, Où Dieu veillait en ami sur ma tente,

как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

كما كنت في ايام خريفي ورضا الله على خيمتي

Quand le Tout Puissant était encore avec moi, Et que mes enfants m'entouraient;

когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня,

والقدير بعد معي وحولي غلماني

Quand mes pieds se baignaient dans la crème Et que le rocher répandait près de moi des ruisseaux d'huile!

когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

اذ غسلت خطواتي باللبن والصخر سكب لي جداول زيت

Si je sortais pour aller à la porte de la ville, Et si je me faisais préparer un siège dans la place,

когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалищесвое, –

حين كنت اخرج الى الباب في القرية واهيّئ في الساحة مجلسي.

Les jeunes gens se retiraient à mon approche, Les vieillards se levaient et se tenaient debout.

юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

رآني الغلمان فاختبأوا والاشياخ قاموا ووقفوا.

Les princes arrêtaient leurs discours, Et mettaient la main sur leur bouche;

князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

العظماء امسكوا عن الكلام ووضعوا ايديهم على افواههم.

La voix des chefs se taisait, Et leur langue s'attachait à leur palais.

голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

صوت الشرفاء اختفى ولصقت ألسنتهم باحناكهم.

L'oreille qui m'entendait me disait heureux, L'oeil qui me voyait me rendait témoignage;

Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня,

لان الاذن سمعت فطوّبتني والعين رأت فشهدت لي.

Car je sauvais le pauvre qui implorait du secours, Et l'orphelin qui manquait d'appui.

потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного.

لاني انقذت المسكين المستغيث واليتيم ولا معين له.

La bénédiction du malheureux venait sur moi; Je remplissais de joie le coeur de la veuve.

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

بركة الهالك حلت عليّ وجعلت قلب الارملة يسرّ.

Je me revêtais de la justice et je lui servais de vêtement, J'avais ma droiture pour manteau et pour turban.

Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло.

لبست البر فكساني. كجبّة وعمامة كان عدلي.

J'étais l'oeil de l'aveugle Et le pied du boiteux.

Я был глазами слепому и ногами хромому;

كنت عيونا للعمي وارجلا للعرج.

J'étais le père des misérables, J'examinais la cause de l'inconnu;

отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно.

اب انا للفقراء ودعوى لم اعرفها فحصت عنها.

Je brisais la mâchoire de l'injuste, Et j'arrachais de ses dents la proie.

Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

هشمت اضراس الظالم ومن بين اسنانه خطفت الفريسة.

Alors je disais: Je mourrai dans mon nid, Mes jours seront abondants comme le sable;

И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок;

فقلت اني في وكري اسلم الروح ومثل السمندل اكثر اياما.

L'eau pénétrera dans mes racines, La rosée passera la nuit sur mes branches;

корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих;

أصلي كان منبسطا الى المياه والطل بات على اغصاني.

Ma gloire reverdira sans cesse, Et mon arc rajeunira dans ma main.

слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей.

كرامتي بقيت حديثة عندي وقوسي تجددت في يدي.

On m'écoutait et l'on restait dans l'attente, On gardait le silence devant mes conseils.

Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

لي سمعوا وانتظروا ونصتوا عند مشورتي.

Après mes discours, nul ne répliquait, Et ma parole était pour tous une bienfaisante rosée;

После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

بعد كلامي لم يثنّوا وقولي قطر عليهم.

Ils comptaient sur moi comme sur la pluie, Ils ouvraient la bouche comme pour une pluie du printemps.

Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

وانتظروني مثل المطر وفغروا افواههم كما للمطر المتأخر.

Je leur souriais quand ils perdaient courage, Et l'on ne pouvait chasser la sérénité de mon front.

Бывало, улыбнусь им – они не верят; и света лица моего они не помрачали.

ان ضحكت عليم لم يصدقوا ونور وجهي لم يعبسوا.

J'aimais à aller vers eux, et je m'asseyais à leur tête; J'étais comme un roi au milieu d'une troupe, Comme un consolateur auprès des affligés.

Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.

كنت اختار طريقهم واجلس راسا واسكن كملك في جيش كمن يعزي النائحين