욥기 29장

И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

Job prit de nouveau la parole sous forme sentencieuse et dit:

о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

Oh! que ne puis-je être comme aux mois du passé, Comme aux jours où Dieu me gardait,

когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

Quand sa lampe brillait sur ma tête, Et que sa lumière me guidait dans les ténèbres!

как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

Que ne suis-je comme aux jours de ma vigueur, Où Dieu veillait en ami sur ma tente,

когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня,

Quand le Tout Puissant était encore avec moi, Et que mes enfants m'entouraient;

когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

Quand mes pieds se baignaient dans la crème Et que le rocher répandait près de moi des ruisseaux d'huile!

когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалищесвое, –

Si je sortais pour aller à la porte de la ville, Et si je me faisais préparer un siège dans la place,

юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

Les jeunes gens se retiraient à mon approche, Les vieillards se levaient et se tenaient debout.

князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

Les princes arrêtaient leurs discours, Et mettaient la main sur leur bouche;

голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

La voix des chefs se taisait, Et leur langue s'attachait à leur palais.

Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня,

L'oreille qui m'entendait me disait heureux, L'oeil qui me voyait me rendait témoignage;

потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного.

Car je sauvais le pauvre qui implorait du secours, Et l'orphelin qui manquait d'appui.

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

La bénédiction du malheureux venait sur moi; Je remplissais de joie le coeur de la veuve.

Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло.

Je me revêtais de la justice et je lui servais de vêtement, J'avais ma droiture pour manteau et pour turban.

Я был глазами слепому и ногами хромому;

J'étais l'oeil de l'aveugle Et le pied du boiteux.

отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно.

J'étais le père des misérables, J'examinais la cause de l'inconnu;

Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

Je brisais la mâchoire de l'injuste, Et j'arrachais de ses dents la proie.

И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок;

Alors je disais: Je mourrai dans mon nid, Mes jours seront abondants comme le sable;

корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих;

L'eau pénétrera dans mes racines, La rosée passera la nuit sur mes branches;

слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей.

Ma gloire reverdira sans cesse, Et mon arc rajeunira dans ma main.

Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

On m'écoutait et l'on restait dans l'attente, On gardait le silence devant mes conseils.

После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

Après mes discours, nul ne répliquait, Et ma parole était pour tous une bienfaisante rosée;

Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

Ils comptaient sur moi comme sur la pluie, Ils ouvraient la bouche comme pour une pluie du printemps.

Бывало, улыбнусь им – они не верят; и света лица моего они не помрачали.

Je leur souriais quand ils perdaient courage, Et l'on ne pouvait chasser la sérénité de mon front.

Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.

J'aimais à aller vers eux, et je m'asseyais à leur tête; J'étais comme un roi au milieu d'une troupe, Comme un consolateur auprès des affligés.