ヨブ記 24章

Pourquoi le Tout Puissant ne met-il pas des temps en réserve, Et pourquoi ceux qui le connaissent ne voient-ils pas ses jours?

Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видятдней Его?

On déplace les bornes, On vole des troupeaux, et on les fait paître;

Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.

On enlève l'âne de l'orphelin, On prend pour gage le boeuf de la veuve;

У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;

On repousse du chemin les indigents, On force tous les malheureux du pays à se cacher.

бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.

Et voici, comme les ânes sauvages du désert, Ils sortent le matin pour chercher de la nourriture, Ils n'ont que le désert pour trouver le pain de leurs enfants;

Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;

Ils coupent le fourrage qui reste dans les champs, Ils grappillent dans la vigne de l'impie;

жнут они на поле не своем и собирают виноград унечестивца;

Ils passent la nuit dans la nudité, sans vêtement, Sans couverture contre le froid;

нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;

Ils sont percés par la pluie des montagnes, Et ils embrassent les rochers comme unique refuge.

мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;

On arrache l'orphelin à la mamelle, On prend des gages sur le pauvre.

отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;

Ils vont tout nus, sans vêtement, Ils sont affamés, et ils portent les gerbes;

заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодныхкормят колосьями;

Dans les enclos de l'impie ils font de l'huile, Ils foulent le pressoir, et ils ont soif;

между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.

Dans les villes s'exhalent les soupirs des mourants, L'âme des blessés jette des cris... Et Dieu ne prend pas garde à ces infamies!

В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.

D'autres sont ennemis de la lumière, Ils n'en connaissent pas les voies, Ils n'en pratiquent pas les sentiers.

Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.

L'assassin se lève au point du jour, Tue le pauvre et l'indigent, Et il dérobe pendant la nuit.

С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.

L'oeil de l'adultère épie le crépuscule; Personne ne me verra, dit-il, Et il met un voile sur sa figure.

И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, – и закрывает лице.

La nuit ils forcent les maisons, Le jour ils se tiennent enfermés; Ils ne connaissent pas la lumière.

В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.

Pour eux, le matin c'est l'ombre de la mort, Ils en éprouvent toutes les terreurs.

Ибо для них утро – смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

Eh quoi! l'impie est d'un poids léger sur la face des eaux, Il n'a sur la terre qu'une part maudite, Il ne prend jamais le chemin des vignes!

Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

Comme la sécheresse et la chaleur absorbent les eaux de la neige, Ainsi le séjour des morts engloutit ceux qui pèchent!

Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя – грешников.

Quoi! le sein maternel l'oublie, Les vers en font leurs délices, On ne se souvient plus de lui! L'impie est brisé comme un arbre,

Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,

Lui qui dépouille la femme stérile et sans enfants, Lui qui ne répand aucun bienfait sur la veuve!...

который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.

Non! Dieu par sa force prolonge les jours des violents, Et les voilà debout quand ils désespéraient de la vie;

Он и сильных увлекает своею силою; он встает и никто не уверен зажизнь свою.

Il leur donne de la sécurité et de la confiance, Il a les regards sur leurs voies.

А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.

Ils se sont élevés; et en un instant ils ne sont plus, Ils tombent, ils meurent comme tous les hommes, Ils sont coupés comme la tête des épis.

Поднялись высоко, – и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.

S'il n'en est pas ainsi, qui me démentira, Qui réduira mes paroles à néant?

Если это не так, – кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?