ヨブ記 29章

И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

وعاد ايوب ينطق بمثله فقال

Job prit de nouveau la parole sous forme sentencieuse et dit:

о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

يا ليتني كما في الشهور السالفة وكالايام التي حفظني الله فيها

Oh! que ne puis-je être comme aux mois du passé, Comme aux jours où Dieu me gardait,

когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

حين اضاء سراجه على راسي وبنوره سلكت الظلمة.

Quand sa lampe brillait sur ma tête, Et que sa lumière me guidait dans les ténèbres!

как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

كما كنت في ايام خريفي ورضا الله على خيمتي

Que ne suis-je comme aux jours de ma vigueur, Où Dieu veillait en ami sur ma tente,

когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня,

والقدير بعد معي وحولي غلماني

Quand le Tout Puissant était encore avec moi, Et que mes enfants m'entouraient;

когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

اذ غسلت خطواتي باللبن والصخر سكب لي جداول زيت

Quand mes pieds se baignaient dans la crème Et que le rocher répandait près de moi des ruisseaux d'huile!

когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалищесвое, –

حين كنت اخرج الى الباب في القرية واهيّئ في الساحة مجلسي.

Si je sortais pour aller à la porte de la ville, Et si je me faisais préparer un siège dans la place,

юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

رآني الغلمان فاختبأوا والاشياخ قاموا ووقفوا.

Les jeunes gens se retiraient à mon approche, Les vieillards se levaient et se tenaient debout.

князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

العظماء امسكوا عن الكلام ووضعوا ايديهم على افواههم.

Les princes arrêtaient leurs discours, Et mettaient la main sur leur bouche;

голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

صوت الشرفاء اختفى ولصقت ألسنتهم باحناكهم.

La voix des chefs se taisait, Et leur langue s'attachait à leur palais.

Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня,

لان الاذن سمعت فطوّبتني والعين رأت فشهدت لي.

L'oreille qui m'entendait me disait heureux, L'oeil qui me voyait me rendait témoignage;

потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного.

لاني انقذت المسكين المستغيث واليتيم ولا معين له.

Car je sauvais le pauvre qui implorait du secours, Et l'orphelin qui manquait d'appui.

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

بركة الهالك حلت عليّ وجعلت قلب الارملة يسرّ.

La bénédiction du malheureux venait sur moi; Je remplissais de joie le coeur de la veuve.

Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло.

لبست البر فكساني. كجبّة وعمامة كان عدلي.

Je me revêtais de la justice et je lui servais de vêtement, J'avais ma droiture pour manteau et pour turban.

Я был глазами слепому и ногами хромому;

كنت عيونا للعمي وارجلا للعرج.

J'étais l'oeil de l'aveugle Et le pied du boiteux.

отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно.

اب انا للفقراء ودعوى لم اعرفها فحصت عنها.

J'étais le père des misérables, J'examinais la cause de l'inconnu;

Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

هشمت اضراس الظالم ومن بين اسنانه خطفت الفريسة.

Je brisais la mâchoire de l'injuste, Et j'arrachais de ses dents la proie.

И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок;

فقلت اني في وكري اسلم الروح ومثل السمندل اكثر اياما.

Alors je disais: Je mourrai dans mon nid, Mes jours seront abondants comme le sable;

корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих;

أصلي كان منبسطا الى المياه والطل بات على اغصاني.

L'eau pénétrera dans mes racines, La rosée passera la nuit sur mes branches;

слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей.

كرامتي بقيت حديثة عندي وقوسي تجددت في يدي.

Ma gloire reverdira sans cesse, Et mon arc rajeunira dans ma main.

Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

لي سمعوا وانتظروا ونصتوا عند مشورتي.

On m'écoutait et l'on restait dans l'attente, On gardait le silence devant mes conseils.

После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

بعد كلامي لم يثنّوا وقولي قطر عليهم.

Après mes discours, nul ne répliquait, Et ma parole était pour tous une bienfaisante rosée;

Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

وانتظروني مثل المطر وفغروا افواههم كما للمطر المتأخر.

Ils comptaient sur moi comme sur la pluie, Ils ouvraient la bouche comme pour une pluie du printemps.

Бывало, улыбнусь им – они не верят; и света лица моего они не помрачали.

ان ضحكت عليم لم يصدقوا ونور وجهي لم يعبسوا.

Je leur souriais quand ils perdaient courage, Et l'on ne pouvait chasser la sérénité de mon front.

Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.

كنت اختار طريقهم واجلس راسا واسكن كملك في جيش كمن يعزي النائحين

J'aimais à aller vers eux, et je m'asseyais à leur tête; J'étais comme un roi au milieu d'une troupe, Comme un consolateur auprès des affligés.