伝道者の書 1章

Paroles de l'Ecclésiaste, fils de David, roi de Jérusalem.

Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.

Vanité des vanités, dit l'Ecclésiaste, vanité des vanités, tout est vanité.

Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета!

Quel avantage revient-il à l'homme de toute la peine qu'il se donne sous le soleil?

Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

Une génération s'en va, une autre vient, et la terre subsiste toujours.

Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Le soleil se lève, le soleil se couche; il soupire après le lieu d'où il se lève de nouveau.

Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

Le vent se dirige vers le midi, tourne vers le nord; puis il tourne encore, et reprend les mêmes circuits.

Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

Tous les fleuves vont à la mer, et la mer n'est point remplie; ils continuent à aller vers le lieu où ils se dirigent.

Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.

Toutes choses sont en travail au delà de ce qu'on peut dire; l'oeil ne se rassasie pas de voir, et l'oreille ne se lasse pas d'entendre.

Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.

Ce qui a été, c'est ce qui sera, et ce qui s'est fait, c'est ce qui se fera, il n'y a rien de nouveau sous le soleil.

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничегонового под солнцем.

S'il est une chose dont on dise: Vois ceci, c'est nouveau! cette chose existait déjà dans les siècles qui nous ont précédés.

Бывает нечто, о чем говорят: „смотри, вот это новое"; но это было уже в веках, бывших прежде нас.

On ne se souvient pas de ce qui est ancien; et ce qui arrivera dans la suite ne laissera pas de souvenir chez ceux qui vivront plus tard.

Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

Moi, l'Ecclésiaste, j'ai été roi d'Israël à Jérusalem.

Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;

J'ai appliqué mon coeur à rechercher et à sonder par la sagesse tout ce qui se fait sous les cieux: c'est là une occupation pénible, à laquelle Dieu soumet les fils de l'homme.

и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынамчеловеческим, чтобы они упражнялись в нем.

J'ai vu tout ce qui se fait sous le soleil; et voici, tout est vanité et poursuite du vent.

Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все – суета и томление духа!

Ce qui est courbé ne peut se redresser, et ce qui manque ne peut être compté.

Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

J'ai dit en mon coeur: Voici, j'ai grandi et surpassé en sagesse tous ceux qui ont dominé avant moi sur Jérusalem, et mon coeur a vu beaucoup de sagesse et de science.

Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.

J'ai appliqué mon coeur à connaître la sagesse, et à connaître la sottise et la folie; j'ai compris que cela aussi c'est la poursuite du vent.

И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа;

Car avec beaucoup de sagesse on a beaucoup de chagrin, et celui qui augmente sa science augmente sa douleur.

потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.